Воронин Николай Николаевич (Ученый, г. Владимир)

Николай Николаевич Воронин

Николай Николаевич Воронин

Имя ученого, стоящее в заголовке этого очерка, хорошо известно не только в нашей стране, но и среди ученых многих стран мира. Его научные труды, озарившие светом познания несколько веков Древней Руси, пользуются заслуженным авторитетом.
А владимирцам имя Воронина особенно дорого — он уроженец этого древнего города. Предлагаемый вниманию читателя очерк Н. Софронова посвящен жизни и деятельности выдающегося ученого, нашего земляка.

Примечательный дом. Напомним читателю место, где стоит этот дом. Комсомольский сквер в центральной части города. Сквер занимает территорию, примыкающую к улице Сун Ятсена, его создали в пятидесятых годах. Здесь когда-то была большая торговая площадь, на ней располагался центральный городской рынок Владимира.
Двухэтажный дом № 8 по улице Сун Ят-сена своим фасадом выходил на эту площадь, ставшую теперь зеленым сквером. До революции дом принадлежал большому семейству Ворониных.
Отец будущего ученого — Воронин Николай Николаевич — имел трех братьев и четырех сестер. Его жена Евдокия Ивановна тоже была богата родней: четыре брата и три сестры. Да и в семье Ворониных росло четверо детей. Неудивительно, что сами жильцы шутливо называли свой дом «вороньим гнездом». Правда, некоторые из этого большого родового гнезда, обзаводясь своими семьями, поселялись отдельно. Но была традиция: женщин, ожидавших родов, заблаговременно присылать сюда, в этот старый семейный дом. Сестра Воронина старшего — Александра Николаевна, в замужестве Тихонравова, тоже приезжала сюда. А в 1900 году она родила здесь своего первенца Михаила. Этой дате — 16(29) июля — суждено было войти в энциклопедические словари. Она печаталась вслед за фамилией одного из замечательных деятелей СССР — М. К. Тихонравова.
Вся жизнь и деятельность М. К. Тихонравова была посвящена работам в области освоения космического пространства. Он встречался с К. Э. Циолковским, работал с С. П. Королевым, готовил полет Ю. А. Гагарина в космос и проявил себя как один из создателей первых в мире космических ракет и кораблей.
Но дому суждено было стать дважды примечательным. 30 ноября (или 13 декабря по ст. стилю) 1904 года здесь же родился и будущий знаменитый ученый Николай Николаевич Воронин. И если М. К. Тихонравов посвятил труды своей жизни изучению новых миров, то Н. Н. Воронин (его двоюродный брат) пошел как бы в диаметрально противоположном направлении: его зоркий глаз был обращен к древнему миру. Познать культуру давно ушедших эпох в жизни народов нашей страны — также было задачей исключительно сложной.

Детство Воронина Н.Н.

Детство. Родителями мальчика были мастер учебных механических мастерских Николай Николаевич Воронин и его жена Александра Николаевна. Сына они назвали Николаем. Так в семье появился Коля маленький. От матери он унаследовал красоту, рассудительность, склонность к размышлениям, упорство в достижении цели и в то же время душевную мягкость, застенчивость. От отца — трудолюбие, характер вдумчивого, анализирующего человека.
Воронин-отец получил когда-то образование в мальцовском ремесленном училище. А потом стал преподавателем и мастером в стенах этого училища. Правда, оно превратилось сначала в механический, потом в авиамеханический техникум, но именно здесь прошло полвека трудовой деятельности Николая Николаевича старшего. Он воспитал и обучил не одну сотню учеников.
Влечение к памятникам старины возникло у Воронина-младшего еще в юные годы.
У десятилетнего мальчика были в городе свои любимые, свои заветные места. В жаркий летний день, ни у кого не спрашиваясь, удрав из дома, он любил побродить с ватагой своих сверстников — таких же любопытствующих ребят — по этим местам.
Особенно привлекала та часть города, где на высоком холме над Клязьмой красовались величественные сооружения — Успенский и Дмитриевский соборы, екатерининское административное здание — «палаты», Рождественский монастырь, хранивший в прошлом останки владимирского князя и прославленного полководца Руси Александра Невского. Монастырские строения окружала «кремлевская» стена. В той ее части, которая была обращена к просторам Клязьмы, было безлюдно и тихо. Можно было расположиться у проходной стены, на зеленой травке, полежать, помечтать. А главное — полюбоваться широкой панорамой заклязьминского ландшафта. Зеркало реки, раскинувшейся в причудливых излучинах, отражало тихо плывущие облака, голубое небо. Казалось, будто по реке величаво плывут большие лебеди. Неведомо куда уходила и заволакивалась дымкой пойма реки. Но большая часть этой панорамы окаймлялась по горизонту синей полоской лесов.
У Воронина, как и у многих других владимирских мальчиков, детство было овеяно прелестью окружающей природы, очарованием легенд, сказок, загадок и тайн, порожденных памятниками далекого прошлого Родины.
Остатки княжеского дворца в Боголюбове, башня с опочивальней Андрея Боголюбского...

Николай Николаевич Воронин

Белокаменный храм Покрова, воздвигнутый когда-то на слиянии рек Нерли и Клязьмы. Искусственный холм под храмом был облицован камнем. Каждую весну холм и храм омывались, как морем, водами двух рек. Невиданным чудом казалось это зрелище людям XII века. Прошло восемь столетий, а сооружение на Нерли стояло по-прежнему прочно и гордо. Юношу оно особенно заинтересовало среди прочих шедевров древнерусского искусства. Забегая вперед, скажем, что он ценил это гениальное творение безвестных древних строителей всю свою жизнь.
А чье воображение не взволнуют Золотые ворота, уцелевшие с XII века? Они появились в те же годы, что и знаменитый собор Парижской богоматери во Франции и видели не меньше эпохальных событий. Их штурмовали полчища хана Батыя, их пытались сжечь, разрушить и другие завоеватели. Это оригинальное сооружение служило людям и как триумфальный въезд в столицу Древней Руси и как форпост обороны. По своеобразию своей архитектуры и своего назначения оно стало ныне уникальным. От таких же Золотых ворот в Киеве сохранились лишь остатки.

Выбор пути

Выбор пути. Среднее образование Воронин получил во Владимире. Страсть к ознакомлению с прошлым родного края побуждает его устроиться научно-техническим сотрудником в местный Исторический музей. Два года (1918—1920) работы в музее принесли Воронину много пользы. Он получил ясное представление о всех знаменитых памятниках древнего зодчества, расположенных в пределах тогдашней Владимирской губернии. Солидная библиотека музея основательно послужила ему в знакомстве с историей и архитектурой. Воронин приобрел первые навыки музейной работы, впервые участвовал в археологических экспедициях.
С 1920 до 1923 года он учится во Владимирском институте народного образования. Затем его принимают в Ленинградский государственный университет. Успешно заканчивает его в 1926 году. Одновременно с университетским образованием Воронину удается получить и специальное, окончить курсы Центрального исторического архива; считал необходимым приобрести знания и в архивном деле.
Сколько заманчивых дорог в науке, в искусстве, в педагогике да к просто в различных отраслях деятельности вновь открывается перед ним! Однако, храня в сердце верность однажды поставленной цели, юноша остается тверд в определении своего жизненного пути. Он посвящает себя изучению древнерусского зодчества.
Казалось бы, что особенного в таком намерении? Кто из юных энтузиастов не ставит перед собой больших задач? Не редкими были и случаи увлечения древнерусским зодчеством. Но случай становится особенным, когда своему увлечению, своей однажды избранном цели человек посвящает всю свою жизнь. Это не просто — одолеть путь к цели, особенно, если этот путь длиною в жизнь. Весьма уместно привести здесь, может быть, малоизвестное, высказывание академика В. Л. Комарова: «Лишь в редких случаях люди с сильным характером и врожденными способностями могут следовать своим личным желаниям и вкусам. Удается им это не легко, многие сбиваются с пути, многие гибнут. А между тем это и есть верный путь. Только тот и сам проживет свою жизнь сознательно, и обществу принесет наибольшую пользу, кто работает над любимым делом, соответствующим его способностям и всему его душевному складу» 1).
Когда перечитываешь эти строки, то убеждаешься, что их справедливо отнести и к характеристике Н. Н. Воронина. Вот как готовился он к изучению интересующих его проблем.
С 1928 года Воронин — аспирант Государственной академии истории материальной культуры. Работа здесь способствовала формированию у молодого ученого материалистического научного мышления. В 1931 году аспирантура была успешно закончена. Служба в рядах Красной Армии. После нее — продолжение работы над излюбленной темой.

Родной дом ученых Н. Н. Воронина и М. К. Тихонравова во Владимире (ул. Сун Ятсена, 8)

Родной дом ученых Н. Н. Воронина и М. К. Тихонравова во Владимире (ул. Сун Ятсена, 8)

А в 1934 году Воронин блестяще защитил диссертацию «Очерка по истории русского зодчества XVI века» и получил ученую степень кандидата исторических наук. Его книга с этим названием и теперь, через сорок с лишком лет, считается ценнейшим пособием для историков древне-

Родной дом ученых
Н. Н. Воронина и М. К. Тихонравова
во Владимире (ул. Сун Ят-сена, 8)
русского зодчества. В ней изложена «основа основ» строительной практики, существовавшей почти четыре века тому назад.
Ученый проникся твердым намерением открыть и показать людям всю великую красоту творений владимиро-суздальских зодчих и их ведущую роль в становлении художественной культуры Руси. Конечно, и до трудов Воронина многие исследователи отмечали древние памятники зодчества на Владимирщине, в городах Северо-Восточной Руси, на южных и западных русских землях. Но существовавшее в дореволюционные годы пренебрежительное отношение к отечественной истории весьма обесценивало эти труды. Н. Н. Воронин начал изучение владимиро-суздальских древностей с марксистско-ленинских позиций, поставил дело на научную основу.
Прежде всего им была исследована социально-экономическая база Владимиро-Суздальской Руси XI—XII веков. Изучена социальная жизнь общества, положение в феодальных и сельских поселениях, роль правящей знати, народные выступления, известные как «восстания смердов». Неприметные для других и незамеченные ранее особенности и характер древних архитектурных строений скульптуры и фресок позволили ученому объяснить многие факты истории, установить точные даты. Исследования, раскопки, всестороннее ознакомление с древнерусской литературой и многими другими источниками, наконец способность к исторической прозорливости позволили Воронину показать памятники древней архитектуры в прямой связи с жизнью и творчеством народа Руси.

Годы войны

Годы войны. К 1941 году Воронин закончил свою многолетнюю работу «Архитектурные памятники Владимиро-Суздальской Руси в XI—ХШ вв. »

Этот труд стал его докторской диссертацией, но был защищен им лишь к концу войны. Великая Отечественная война побудила ученого оставить свои научные занятия и пойти добровольцем на фронт. Он стал участником тяжелых боев под Ленинградом и был ранен.
После ранения Воронин не смог вернуться в строи. Однако ученый продолжал в полную меру сил служить делу победы над врагом. В странах, ставших союзниками СССР по антигитлеровской коалиции, население проявляло огромный интерес к истории и культуре России. Существовавший тогда Всеславянский Комитет ученых направлял через Совинформбюро соответствующую информацию. Статьи Н. Н. Воронина о художественной культуре Древней Руси, о памятниках старины и их охране пользовались за рубежом большим успехом. Таких статей было написано им более ста.

В глубь веков

В глубь веков. В послевоенные годы исследовательская и творческая деятельность Воронина приобретает особенный размах. Им открыты, изучены, описаны десятки новых памятников древнего зодчества в пределах уже всего русского Северо-Востока, выявлен первоначальный облик древнейших архитектурных памятников Московского Кремля. Заново были обследованы некоторые, уже известные, памятники зодчества. Осуществлены обширные археологические раскопки: они привели ко многим уникальным находка.
Считают, что благодаря исследованиям Воронина возрождены исчезнувшие с лица земли и забытые памятники древнего зодчества Твери, Старицы, Ростова, Ярославля, Коломны. Деревянное зодчество киевского Вышгорода, памятники Полоцка, Пскова, ранней Москвы дали возможность Воронину продолжить большую тему о становлении национальных форм русской архитектуры. В 1949 году Воронин начал большие исследовательские работы в древнем Гродно, продолжавшиеся ряд лет. С шестидесятых годов вел интереснейшие работы по истории живописи в архитектуры древнего Смоленска.
Можно без преувеличения сказать, что Воронин как бы проникает в глубь веков и прозорливо угадывает облик древнейших памятников архитектуры. Церковь Покрова на Нерли заслуженно представлена Ворониным как шедевр мирового значения.
За участие в двухтомной «Истории культуры Древней Руси» Н. Н. Воронин был удостоен Государственной премии.
В 1953—1957 годах вышло в свет двухтомное академическое издание «История русского искусства»; одним из основных авторов этого труда был Воронин.
1965 год в жизни Воронина ознаменовался большим событием. 3а капитальный труд «Зодчество Северо-Восточной Руси XII—XV вв.» (в двух томах) ему была присуждена Ленинская премия. Эта книг, как бы озаряющая светом научной истины путь развития художественной культуры наших предков за четыре столетия, встретила горячий отклик общественности.

Главная примечательность научных исследований и литературного творчества Воронина — в их современности и прогрессивности.
К. Маркс и Ф. Энгельс показали огромное значение для человечества оставленного прошлым культурного наследства. В. И. Ленин указывал, что строить новую культуру социалистического общества можно только на основе точного знания и переработки «культуры, созданной всем развитием человечества» 2). При этом В. И. Ленин подчеркивал, что «мы из каждой национальной культуры берем только ее демократические и ее социалистические элементы» 3), порожденные условиями жизни трудящейся и эксплуатируемой массы. Эти положения вдохновляли, ориентировали Воронина на пути его деятельности. Он осмысливает с позиций марксизма-ленинизма всю специальную и историческую литературу прошлых лет.

«Боренье двух начал...»

«Боренье двух начал...» Уважение и любовь к великим художественным творениям народа Древней Руси Воронин выразил не только в своих ученых трудах, в докладах, лекциях и популярной литературе. Была еще одна область творчества, завладевшая его помыслами и сердцем. О ней мало кто знал, а вернее знали немногие. Это — страсть к поэзии. Он и сам писал стихи! Читал их товарищам. Изучал законы стихосложения, овладевал познаниями в области поэтического творчества. Тематика его стихотворений относилась преимущественно к людям и искусству Древней Руси. Сильны ли были его стихотворения? Они получали одобрение у специалистов-литераторов. Все же взыскательный автор не решался их публиковать. Правда, был случай, когда по чьему-то совету он позволил себе отобрать несколько стихотворений и представить их на суд поэта А. Твардовского, тогдашнего редактора журнала «Новый мир». Вот как, уже через много лет, сообщил мне в письме об этой интересной встрече Николаи Николаевич: «...жаль, что никогда не увидит света цикл моих стихов «Древние современники»: «Князь Андрей», «Микула», «Даниил Заточник» и «Андрей Рублев» (их одобрил покойный Твардовский, но с грустью сказал: «У Вас древность, а я редактирую «Новый мир»...) 4)»
Писать стихи Воронин начал с 12-летнего возраста, писать и печатать «прозу», посвященную Древней Руси,— с 24 лет. Когда за спиной ученого уже было много прожитых лет, а поэтическая муза не оставляла его, он начал одно из своих творений строками:

«В моей душе — боренье двух начал:
Холодной точности и страстного горенья...
Сегодня я едва не закричал.
В строках труда узнав стихотворенье...» 5)

С циклом стихотворений «Древние современники» читатель может познакомиться на страницах настоящего сборника.

Пропагандист и борец

Пропагандист и борец. Незыблемое кредо Воронина: изучать и популяризировать великое культурное наследие прошлого.

Неутомимо и настойчиво заботился ученый о сохранении народом культурного наследия, об охране памятников истории и культуры.
— Нужно агитировать фактами, в этом главное... — говорил Николай Николаевич, подготавливая одно из своих очередных выступлений. И, конечно, прежде всего считал необходимым напомнить о том, как относился к историческим памятникам В. И. Ленин. В качестве свидетельства приводил запись академика И. Э. Грабаря:
«В. И. Ленин «придавал чрезвычайное значение делу охраны исторических сооружений. Он всегда запрашивал, можно ли расширить то или другое окно в старом здании или пробить дверь где-нибудь, не давая никаких распоряжений до положительного ответа... Гуляя как-то по Кремлю... он заметил в одной из церквей разбитое окно. Его разбили игравшие там дети. Владимир Ильич тотчас же сделал выговор заведующему музейным отделом, сказав, что дело охраны памятников в Кремле стоит не на должной высоте, что он требует большей к ним внимательности и что необходимо привлечь к строгой ответственности всех нас» 6).
«Советские люди обязаны следовать этому высокому примеру и упорно всеми средствами вести борьбу с нарушителями целости, а тем более с разрушителями памятников культуры... Вспомним, что памятники культуры объявлены советским законом «неприкосновенным народным достоянием», — не раз говорил и писал Воронин.
Трудно, конечно, перечислить или хотя бы подсчитать все те бесценные сокровища, которые были спасены советскими людьми от разрушения временем, стихией или в результате невежества людей, не имевших представления об этих сокровищах. И все же, считал Воронин, сделано далеко не все, что еще предстоит сделать.
Постоянно, повседневно он указывал на те или иные упущения и недостатки в охране памятников. Одну из своих книг («Любите, сохраняйте памятники древнерусского искусства») он заканчивает словами: «При огромности нашей страны далеко еще не все памятники учтены и включены в списки органов охраны. В их выявлении могут оказать неоценимую помощь краеведы, туристы, жители удаленных от научных центров мест. В ряде городов за последние годы обнаружены особенно ценные для науки новые памятники жилой архитектуры XVII века. А сколько подобных памятников может быть выявлено и спасено на огромных пространствах России, как неизмеримо улучшится их охрана, если к ним проявят любовный и живой интерес рабочие и колхозники, интеллигенция, сотни и тысячи советских патриотов!»
Этот призыв ученый подкрепил делом — он стал одним из инициаторов и организаторов Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры.
Тому, что сумел сделать Воронин, как блестящий популяризатор научных знаний, дается самая высокая оценка. Он приобщил к познанию художественной культуры Древней Руси миллионы и миллионы людей. Талантливый литератор, он написал десятки увлекательных, всем понятных статей, читаемых с неизменным интересом. Он создал такую книгу о памятниках древнего зодчества, которая сразу же по выходе в свет полюбилась самому широкому кругу читателей. Мы говорим о книге «Владимир, Боголюбове, Суздаль, Юрьев-Польский» — иллюстрированной «книге-спутнике» по этим городам. За последние два десятилетия выпущено семь (!) изданий книги, считая три издания за рубежом на иностранных языках.

Пройденный путь

Пройденный путь. На родину ученого, где наиболее сохранились памятники зодчества Древней Руси, ныне устремляются потоки ценителей прекрасного. Ежегодно приезжают сюда сотни тысяч экскурсантов и туристов. Н. Н. Воронину горсовет присвоил звание Почетного гражданина города Владимира.
Правительство СССР наградило Н. Н. Воронина двумя орденами Трудового Красного Знамени и медалями. В последние годы, несмотря на тяжелую болезнь, на значительную потерю зрения, ученый продолжал работать. 4 апреля 1976 года Воронин скончался. Урну с его прахом приняла Владимирская земля.
Итогам того, что создано выдающимся советским ученым Н. Н. Ворониным, были посвящены некрологи в научных журналах, в общей печати. Научным советом по комплексной проблеме «История мировой культуры» Академии наук СССР издан сборник «Средневековая Русь» с работами советских ученых. На сборнике помещен гриф: «Светлой памяти Николая Николаевича Воронина посвящает свой труд коллектив авторов». В предисловии к этой книге и в журнальных статьях читатель найдет подробные сведения о трудах Н. Н. Воронина.
Николай Николаевич Воронин... Археолог, архитектуровед, историк, литератор и общественный деятель, он прошел по жизни огромный путь. Ученый предстает перед нами как мыслитель и неутомимый труженик, имевший дело, если говорить образно, не только с окружающим вас миром, но и с миром давным-давно ушедшим. Ученый сумел глубоко проникнуть в жизнь и тайны далеких общественных формаций. Многие годы он как бы «прожил» в Древней Руси, познал ее быт, материальную культуру. Уровень ее искусства восхищал его. «Добытые» им сведения обогатили сокровищницу нашей науки. А все «воскрешенные» Ворониным шедевры древнего зодчества заботливо приняты советским государством как бесценное наследие далеких предков.
Ворониным «включены» в науку не только десятки материальных памятников прошлого, о которых раньше почти ничего не было известно, но и приведены доказательства высокой степени культуры, достигнутой нашими родичами на заре становления Руси. А советские ученые, при ведущей роли Н. Н. Воронина, изучили, раскрыли и представили миру памятники художественной культуры Древней Руси во всем их великолепии.

Цикл стихотворений Н. Воронина

ДРЕВНИЕ СОВРЕМЕННИКИ

Цикл стихотворений Н. Воронина. Публикуется впервые,
ОТ АВТОРА

В моей душе боренье двух начал -
Холодной точности и страстного горенья...
Сегодня я едва не закричал,
В строках труда узнав стихотворенье.
Я положить не волен рубежи
Между поэзией и зоной знаний точных:
Они убьют меня, как убивает жизнь
Таких, как я, как Даниил Заточник.
Он так же, как и я, впадал в кромешный мрак
И черпал из псалмов надежду и познанье.
Но крик его души не отграничил знак
От избранных цитат Священного писанья.
Так я живу во власти двух стихий,
Холодную строку рождая в страстной муке,
Не в силах различить, где кончились стихи
И где стихами началась наука...

КНЯЗЬ АНДРЕЙ

Все кончилось — и злость, и зависть.
Ты мертв, мой неспокойный князь...
Ты отошел, оставив завязь,
Чтоб жизнь цветами поднялась.
Ты был суров, но кто осудит
Твои дела, твою судьбу?
Ты строил Русь на почве чуди.
Ты вел неравную борьбу.
Ты верил отрокам >и детским,
Отринув чопорных бояр.
Твой взор с прищуром половецким
Был дальнозорок, прям и яр.
Ты был могуч, но легковерен —
Ты верил людям и мечу.
И Русь в стране мордвы и мери
Росла с тобой плечом к плечу.
Ты бил врагов и строил храмы
Руками верных горожан,
И страшен был твой шаг упрямый
Властителям враждебных стран.
Но тайно сила злобы зрела
В боярской вотчинной ночи,
А ты, высоким занят делом,
Не мог измену уличить...
И пал... и слышал гул восстанья,
И боль глумленья испытал.
Жалел тебе достойной ткани
Тобой взлелеянный Анбал...
И вот над телом возволочен
Твой похоронный черный стяг...
Он взмыл крылом июньской ночи,
Отбросив тень на саркофаг.
Шагнули медленные кони,
Тебя влача в небытие...
Владимир выл в ветрах и звоне
В лицо незрячее твое.
И в погребальный аркосолий
Гробница стала, скрежеща;
На крышку лег, звеня от боли,
Клинок любимого меча...
Покойся. Спи. Твои соборы
Сияют миру навсегда...
И в красоте родных просторов
Есть доля твоего труда...

МИКУЛА

Ты с князем ушел от усобиц сюда,
На север, в мой город...
И правильно сделал.
Ты понял — нет краше Владимира... Да!
Я тоже так думаю, где бы я ни был.
Микула! Мой тезка... собрат по перу,
Родной по любви к немудреному краю —
Без моря, без степи... Но я не совру,
Коль к морю просторы лесов приравняю...
Все это — от сердца, от радости чувств
Найти в глубине, что давно отзвенела,
Такого, как ты... Я припомнить хочу,
Что ты для меня и Владимира сделал...
Ты, правда, был поп.
Но едва ли тебе,
Могучему, шла долгополая ряса.
Ты был мужиком, и в поповской судьбе
Ты чувствовал силу мужицкого мяса.
Ты веровал в бога и божию мать
Постольку, поскольку они помогали
Уверовать в силу людскую и рать
Закончить победой. А нормы морали
Ты вынес из жизни. Законы добра
Ты взял у народа без божьей указки.
И, став летописцем, нажимом пера
Сплавлял с трафаретом былины и сказки*
Ты рядом с Андреем за правду стоял,
За новую правду мизинного люда.
Ты был прозорлив и, наверное, знал,
Что ей не поможет ни вера, ни чудо.
И зная, что силы несметны врагов,
Что Русь к собиранью еще не созрела,
Ты вызвал в союзники князю богов,
Чтоб верил народ обреченному делу.
Ты хитро придумал свои чудеса
Во славу Владимирской чудной иконы
И столь достоверно о них написал,
Что верой сердца современников тронул.
Ты верить заставил в незримый покров,
Над Русью простертый Марии руками.
Ты вместе с Андреем учил мастеров,
Как мыслью и песней осмысливать камень.
Ты, стало быть, был настоящий поэт,
Коль смог небылицы, как быль, обессмертить,
Коль слово твое и за давностью лет
Звенит и поет неподвластное смерти.
Ты гордому князю грехи отпускал —
Их было немало в кровавую пору,—
И, как на духу, он тебе поверял
Сосущую боль равнодушных просторов.
Ты пережил друга...
Тебе довелось Свидетелем стать беспримерных событий,
Увидеть, как, рухнув, пошла под откос
Напрасная правда прекрасных открытий,
И ты же бесстрастно к кресту приводил
Боярскую свору убийц на допросе,
И слышал, как Всеволод их осудил
В гробы засмолить и в Пловучее сбросить.
И старый, безвременно осиротев,
Чужой в окруженьи расчетов холодных,—
Ты стал одинок — подчиненный мечте...
Один... пред кончиною снова свободный...
Ты бросил Владимир, любимый тобой,
Ты слёз подавил закипавшую вьюгу,
И двинулся вслед за бездомной судьбой
К родному когда-то днепровскому югу...
И я сквозь столетия вижу тебя,
Идущего в вечность дорогой пустынной,
И чувствую ветер, который, любя,
Шевелит лохмотья твои и седины.
Я вижу, как ты исчезаешь вдали,
С лесами и небом белесым сливаясь,
Сливаясь с нетленной красою земли,
В которой сокрыта грядущего завязь...

ДАНИИЛ ЗАТОЧНИК

Он был поэт иль шут, но царедворцем не был.
Был труден жизни хлеб и правды горек вкус,
И часто не было куска простого хлеба,
А тело жалил холода укус...
Друзья отринули, как сор, былую дружбу,
Сменив презрением сердечное тепло.
Осталась нищета, да скоморошья служба,
Да скудное, как шут, бесплодное село.
Он не был заточен. Страшнее заточенья
Была свобода нищенской судьбы.
Он слышал, как звенят цепей незримых звенья
На теле приголубленной рабы.
Еще страшнее было посмеянье
Таланта и ума убожеством людей.
Он разгибал Псалтырь и пил полынь познанья,
И веры отвергал предательский елей.
Он жизнь прошел насквозь,
В ее сквозные раны
Он перст влагал, не в силах врачевать
Художеством своим бытейские изъяны:
Он должен был смешить бесчувственную знать.
Наедине с собой, в ночном дыму лучины
Он вдавливал в листы березовой коры
Раздумий груз, и скорбных дум кручину,
И мудрость книг пророческой поры.
Он в них нашел себе печальное подобье —
Бессонный вран в развалинах ночных,
И без очей лицо... Словесное надгробье
Он положил на пепел зол своих.
И пересыпал прах, скорбя и балагуря,
Колючей солью притч и небылиц.
И, в имя ложное свою запрятав бурю,
Хотел кричать, но, вскрикнув, падал ниц.
И вновь вставал в словах грозящим лицедеем,
Иль, пресмыкаясь, полз к княжому сапогу,
То весь сиял, безбожное содеяв,
То каялся в грехах, как малодушный лгун.
Крутила слов расколотые стекла
В калейдоскопе мук холодная рука...
Они кололи глаз, и в соли слез промокла
Молений Данииловых строка,..
Как ты понятен нам, придуманный Заточник,
Скрывавший мыслей яд в божественность цитат,
Стремившийся прорвать безумный сумрак ночи,
То рвавшийся вперед, то падавший назад.
Ты так и не сказал свое святое Слово
В лицо насильникам, тупицам и ханжам,
Но нес его народ, переживая снова
Страдания твои, и вынес Слово к нам...
Я пред тобой, безвестный, преклоняюсь,
Как перед древним братом по перу...
Клянусь тебе, клянусь стране и маю
Идти всегда вперед к свободе и добру...

АНДРЕИ РУБЛЕВ

Андрей Рублев... Пленительная тень
На переломе двух строительных столетий...
Ты в наш вошел невероятный день
Послом мечты об этом лучшем свете.
Листы летописей не донесли до нас
Ни дня рождения, ни даты смерти мрачной —
Ты растворен в веках, как нежной песни глас
Весною растворен в сиянье чащ прозрачных.
И также призрачны творения твои,
Овеянные нежностью и грустью,—
Чистейшая вода, кристальные струи,
Всегда влекущие туда — к бессмертным устьям.
Ты был безвестен до поры, когда
Весной вишневою ты во Владимир прибыл,
Когда мой город утопал в садах,
Плыл в розовом дыму сияющею глыбой.
Цвели сады. Цвела душа твоя..*
И, выходя из холода собора,
Ты слышал пение того же соловья
И тех же вишен белоснежных шорох.
С рассветом ты трудился на лесах
И своды населял виденьями святыми,
Ты слышал неземные голоса
И делал их пленительно земными.
Суровых вестников судилища и мук
Сменили нежные в дрожанье крыльев девы,
И ужасающее пенье грозных труб —
Пастушьего рожка знакомые напевы.
Ты слышал их не раз в рассветный час,
Когда, пыля, на поймы плыло стадо...
Ты первый луч встречал и видел, как он гас,
Когда от Клязьмы шла душистая прохлада...
Ты понял здесь, что рай не где-то там,
Что Русская земля не уступает раю,
Что небо, близкое к владимирским холмам,
Как райская лазурь, над Русью замирает...
Ты сделал Страшный суд исполненным добра
И человечными бесчеловечных судей,
Чтоб люди зло могли смелей преоборать
И делать жизнь, а не мечтать о чуде...
Мне кажется, Андрей, — ты был таким, как я,
И, как любой другой, земной подвержен силе,
Что инока смиренная скуфья
И монастырь тебя едва ли усмирили.
Ты вспомнил клейкий лист сияющих берез,
Прозрачный их узор и троицкие рощи...
И память ту на дне души своей пронес
Сквозь строй постов и скуку братьев тощих.
И здесь, в моей владимирской стране,
Раскрепощенный от церковного надзора,
Ты звал любить людей, во зле не костенеть,
С земли не отрывать восторженного взора...
Недаром голые пустынников тела
Ты наделил извилистостью женской,—
Ты знал, что плоть и свята, и тепла,
Как нагота Венеры деревенской...
Ты вызрел здесь, в моей родной земле,
Великий мастер, спрятанный в иконах,
Ты даже в них сумел ее воспеть,
Хоть сохла кисть, отжатая каноном.
Привет через века тебе, бессмертный брат,—
Ты близкий сверстник наш по нашему столетью»
Я вижу твой, наверно синий, взгляд
Он мне своим сияньем в душу светит...

1) Комаров В. Л. Жизнь и труды Карла Линнея (1707—1778). РСФСР. Государственное издательство. Берлин, 1923, с. 7—8.
2) Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 41. с. 304.
3) Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 24, с. 121.
4) Переписка. Архив автора.
5) Рукопись. Архив автора.
6) Грабарь И. Э. Моя жизнь, М. — Л., 1937, с. 274.

Источник: О крае родном. Сборник. Ярославль, Верх.-Волж. кн. изд. 1978 г., стр. 49—58.

Эта запись опубликована в рубрике Личности Владимирской области. Тэги: , , , , . Bookmark the permalink.

1 комментарий к записи Воронин Николай Николаевич (Ученый, г. Владимир)

  1. Надежда Михайловна Кабанова says:

    Замечательные стихи, особенно Андрей Рублев. Хотелось бы попросить вас прислать мне публикации Н.Н. Воронина по белокаменному зодчеству Владимиро-Суздальской земли на английском языке, если это возможно. Заранее благодарна искусствовед Кабанова Надежда Михайловна.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>